Неточные совпадения
То был приятный, благородный,
Короткий вызов, иль картель:
Учтиво, с ясностью холодной
Звал друга Ленский на дуэль.
Онегин с первого движенья,
К
послу такого порученья
Оборотясь, без лишних слов
Сказал, что он всегда готов.
Зарецкий встал без объяснений;
Остаться доле не хотел,
Имея дома много дел,
И тотчас вышел; но Евгений
Наедине с своей душой
Был недоволен сам собой.
Иль помириться их заставить,
Дабы позавтракать втроем,
И
после тайно обесславить
Веселой шуткою, враньем.
Sel alia tempora! Удалость
(Как сон любви, другая шалость)
Проходит с юностью живой.
Как я
сказал, Зарецкий мой,
Под сень черемух и акаций
От бурь укрывшись наконец,
Живет, как истинный мудрец,
Капусту садит, как Гораций,
Разводит уток и гусей
И учит азбуке детей.
«Ужели, — думает Евгений, —
Ужель она? Но точно… Нет…
Как! из глуши степных селений…»
И неотвязчивый лорнет
Он обращает поминутно
На ту, чей вид напомнил смутно
Ему забытые черты.
«
Скажи мне, князь, не знаешь ты,
Кто там в малиновом берете
С
послом испанским говорит?»
Князь на Онегина глядит.
«Ага! давно ж ты не был в свете.
Постой, тебя представлю я». —
«Да кто ж она?» — «Жена моя».
Скажи: которая Татьяна?» —
«Да та, которая грустна
И молчалива, как Светлана,
Вошла и села у окна». —
«Неужто ты влюблен в меньшую?» —
«А что?» — «Я выбрал бы другую,
Когда б я был, как ты, поэт.
В чертах у Ольги жизни нет,
Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне:
Кругла, красна лицом она,
Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне».
Владимир сухо отвечал
И
после во весь путь молчал.
— Что ж вы, смеяться, что ли, надо мной приехали? —
сказал, сердясь, Петух. — Что мне в вас
после обеда?
— Извольте, извольте, —
сказал председатель, прочитав письмо, — я готов быть поверенным. Когда вы хотите совершить купчую, теперь или
после?
— Слышишь, Фетинья! —
сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе с исподним и прежде просуши их перед огнем, как делывали покойнику барину, а
после перетри и выколоти хорошенько.
— Такой приказ, так уж, видно, следует, —
сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да».
После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Слезши с козел, он стал перед бричкою, подперся в бока обеими руками, в то время как барин барахтался в грязи, силясь оттуда вылезть, и
сказал после некоторого размышления: «Вишь ты, и перекинулась!»
Несмотря, однако ж, на такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое было то, что называют кислятина во всех отношениях.
После ужина Ноздрев
сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где была приготовлена для него постель...
Великий упрек был бы историку предлагаемых событий, если бы он упустил
сказать, что удовольствие одолело гостя
после таких слов, произнесенных Маниловым.
— А вот мы его
после! —
сказал Собакевич. — Ты ступай теперь в свою комнату, мы с Павлом Ивановичем скинем фраки, маленько приотдохнем!
— Да я их отпирал, —
сказал Петрушка, да и соврал. Впрочем, барин и сам знал, что он соврал, но уж не хотел ничего возражать.
После сделанной поездки он чувствовал сильную усталость. Потребовавши самый легкий ужин, состоявший только в поросенке, он тот же час разделся и, забравшись под одеяло, заснул сильно, крепко, заснул чудным образом, как спят одни только те счастливцы, которые не ведают ни геморроя, ни блох, ни слишком сильных умственных способностей.
— Как? —
сказал Тентетников, смотря пристально в глаза Чичикову. — Вы хотите, чтобы <я> продолжал бывать у него
после такого поступка?
— Поди вон, братец. Придешь
после, —
сказал генерал камердинеру. Усач удалился.
—
Скажите, ведь теперь, я полагаю, обстоятельства ваши получше?
После тетушки все-таки вам досталось кое-что?
— Но что
скажут они сами, если оставлю? Ведь есть из них, которые
после этого еще больше подымут нос и будут даже говорить, что они напугали. Они первые будут не уважать…
В голове просто ничего, как
после разговора с светским человеком: всего он наговорит, всего слегка коснется, все
скажет, что понадергал из книжек, пестро, красно, а в голове хоть бы что-нибудь из того вынес, и видишь потом, как даже разговор с простым купцом, знающим одно свое дело, но знающим его твердо и опытно, лучше всех этих побрякушек.
Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым, может быть, даже похвалите автора,
скажете: «Однако ж кое-что он ловко подметил, должен быть веселого нрава человек!» И
после таких слов с удвоившеюся гордостию обратитесь к себе, самодовольная улыбка покажется на лице вашем, и вы прибавите: «А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!» А кто из вас, полный христианского смиренья, не гласно, а в тишине, один, в минуты уединенных бесед с самим собой, углубит во внутрь собственной души сей тяжелый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» Да, как бы не так!
— Ох, батюшка, осьмнадцать человек! —
сказала старуха, вздохнувши. — И умер такой всё славный народ, всё работники.
После того, правда, народилось, да что в них: всё такая мелюзга; а заседатель подъехал — подать, говорит, уплачивать с души. Народ мертвый, а плати, как за живого. На прошлой неделе сгорел у меня кузнец, такой искусный кузнец и слесарное мастерство знал.
Точно как бы
после долгих странствований приняла уже его родная крыша и, по совершенье всего, он уже получил все желаемое и бросил скитальческий посох,
сказавши: «Довольно!» Такое обаятельное расположенье навел ему на душу разумный разговор хозяина.
«Что бы такое
сказать ему?» — подумал Чичиков и
после минутного размышления объявил, что мертвые души нужны ему для приобретения весу в обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени хоть бы какие-нибудь душонки.
Один раз
после обеда, оборачивая, по обыкновению, пальцем серебряную табакерку вокруг ее оси,
сказал он так...
Чичиков не смутился. В третий раз выбрал он время, уже
после ужина, и
сказал так...
Я имел несчастие
сказать ей, что цвет лица возвратится
после свадьбы; тогда она со слезами благодарности предложила мне руку своей дочери и все свое состояние — пятьдесят душ, кажется.
—
После некоторого молчания Янко продолжал: — Она поедет со мною; ей нельзя здесь оставаться; а старухе
скажи, что, дескать, пора умирать, зажилась, надо знать и честь.
Вот видите, я уж
после узнал всю эту штуку: Григорий Александрович до того его задразнил, что хоть в воду. Раз он ему и
скажи...
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни
скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно.
После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
После полудня она начала томиться жаждой. Мы отворили окна — но на дворе было жарче, чем в комнате; поставили льду около кровати — ничего не помогало. Я знал, что эта невыносимая жажда — признак приближения конца, и
сказал это Печорину. «Воды, воды!..» — говорила она хриплым голосом, приподнявшись с постели.
— Благородный молодой человек! —
сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их
после этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности до поры до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.
После нескольких минут молчания я
сказал ей, приняв самый покорный вид...
Мы вышли вместе с Грушницким; на улице он взял меня под руку и
после долгого молчания
сказал...
Я подошел к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу, держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и
сказал майору, что напрасно он не велит выломать дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели
после, когда он совсем опомнится.
Ну, что прикажете отвечать на это?.. Я стал в тупик. Однако ж
после некоторого молчания я ему
сказал, что если отец станет ее требовать, то надо будет отдать.
Вот они и сладили это дело… по правде
сказать, нехорошее дело! Я
после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
Я с трепетом ждал ответа Грушницкого; холодная злость овладела мною при мысли, что если б не случай, то я мог бы сделаться посмешищем этих дураков. Если б Грушницкий не согласился, я бросился б ему на шею. Но
после некоторого молчания он встал с своего места, протянул руку капитану и
сказал очень важно: «Хорошо, я согласен».
Между тем княжна Мери перестала петь. Ропот похвал раздался вокруг нее; я подошел к ней
после всех и
сказал ей что-то насчет ее голоса довольно небрежно.
После нескольких минут молчания Григорий Александрович
сказал мне: «Послушайте, Максим Максимыч, мы этак ее не довезем живую».
— Уйду-с, но одно только последнее слово! — проговорил он, уже почти совсем не владея собою, — ваша мамаша, кажется, совершенно забыла, что я решился вас взять, так
сказать,
после городской молвы, разнесшейся по всему околотку насчет репутации вашей.
Тысячу бы рублей в ту минуту я дал, своих собственных, чтобы только на вас в свои глаза посмотреть: как вы тогда сто шагов с мещанинишкой рядом шли,
после того как он вам «убийцу» в глаза
сказал, и ничего у него, целых сто шагов, спросить не посмели!..
Ну так я вам
скажу, что ваш жених подлец
после этого!
— Как хотите, только я-то вам не товарищ; а мне что! Вот мы сейчас и дома.
Скажите, я убежден, вы оттого на меня смотрите подозрительно, что я сам был настолько деликатен и до сих пор не беспокоил вас расспросами… вы понимаете? Вам показалось это дело необыкновенным; бьюсь об заклад, что так! Ну вот и будьте
после того деликатным.
Ведь так? — настаивал Свидригайлов с плутовскою улыбкой, — ну представьте же себе
после этого, что я сам-то, еще ехав сюда, в вагоне, на вас же рассчитывал, что вы мне тоже
скажете что-нибудь новенького и что от вас же удастся мне чем-нибудь позаимствоваться!
Статейку вашу я прочел, да и отложил, и… как отложил ее тогда, да и подумал: «Ну, с этим человеком так не пройдет!» Ну, так как же,
скажите теперь,
после такого предыдущего не увлечься было последующим!
— Ну и понятно
после того, что вы… так живете, —
сказал с горькою усмешкой Раскольников.
Потому, потому я окончательно вошь, — прибавил он, скрежеща зубами, — потому что сам-то я, может быть, еще сквернее и гаже, чем убитая вошь, и заранее предчувствовал, что
скажу себе это уже
после того, как убью!
— Ну, уж
после этого я вполне убежден, что вы и сюда приехали, имея в виду мою сестру, —
сказал он Свидригайлову прямо и не скрываясь, чтоб еще более раздразнить его.
Он остановился вдруг, когда вышел на набережную Малой Невы, на Васильевском острове, подле моста. «Вот тут он живет, в этом доме, — подумал он. — Что это, да никак я к Разумихину сам пришел! Опять та же история, как тогда… А очень, однако же, любопытно: сам я пришел или просто шел, да сюда зашел? Все равно;
сказал я… третьего дня… что к нему
после того на другой день пойду, ну что ж, и пойду! Будто уж я и не могу теперь зайти…»
— Долго же я спал! —
сказал Тарас, очнувшись, как
после трудного хмельного сна, и стараясь распознать окружавшие его предметы. Страшная слабость одолевала его члены. Едва метались пред ним стены и углы незнакомой светлицы. Наконец заметил он, что пред ним сидел Товкач и, казалось, прислушивался ко всякому его дыханию.
— Панночка видала тебя с городского валу вместе с запорожцами. Она
сказала мне: «Ступай
скажи рыцарю: если он помнит меня, чтобы пришел ко мне; а не помнит — чтобы дал тебе кусок хлеба для старухи, моей матери, потому что я не хочу видеть, как при мне умрет мать. Пусть лучше я прежде, а она
после меня. Проси и хватай его за колени и ноги. У него также есть старая мать, — чтоб ради ее дал хлеба!»